Повышение квалификации
Мнения

Образованных людей может быть немного

Образованных людей может быть немного

В 2000 году Михаил Поваляев вместе с Оксаной Пороховской основал частную Филипповскую школу, названную так в честь святителя Филиппа, митрополита Московского и выбрал для нее слоган — «Растим хороших людей».

Многие родители считают, что в частных школах учиться сложнее. Это так?

— Мне бы не хотелось впадать в какое-то превозношение того сектора, где я работаю. Система частных школ часто бывает настроена на ребёнка-гедониста, ребёнка-эпикурейца, на то, чтобы баловать его, холить и лелеять, ставить на первое место комфорт. Но увеличение комфорта неизбежно уменьшает всё остальное, при прочих равных условиях даже развращает человека. И поэтому частная школа может ставить себе совершенно разные образовательные цели и задачи, а в воспитательном смысле это может быть и менее полезно, чем многолюдная государственная школа.

Безусловно, у нас учиться немножко сложнее. Но вполне посильно, то есть по силам трудолюбивому ребенку средних способностей. Ну и, соответственно, способному — даже и не столь трудолюбивому. И, например, математика у нас не такая, как в матшколе, но посильнее, чем в обычной школе. Кстати, если говорить именно о чистой математике, то к ней должна быть склонность: чтобы именно быть математиком, то есть решать новые задачи, любить это, понимать.

Зачем учить древние языки?

— В нашей школе латынь учат все с 5 по 11 класс, древнегреческий — с 8 по 11, но только по желанию, и это плохо. Я уверен, древние языки должны учить все наши ученики. Греческий сложнее как язык, его сложнее преподавать, сложнее учить. Но для русского человека культурно он нам ближе и важнее. Множество слов, которые кажутся нам абсолютно естественными и рожденными внутри русской или древнерусской культуры — просто кальки из греческого, и сам древнерусский язык состоит из греческих калек. Мы его преподаем детям ради сохранения нашей культуры (русской, европейской, мировой). То есть, условно говоря, если, не дай Бог, случится какая-нибудь неприятность, и культура вместе с ее носителями погибнет, должно быть некоторое число людей, которые были бы способны восстановить эту культуру от самых её корней.

Нужен ли в школах предмет «Закон Божий», или достаточно ОРКСЭ?

— Я думаю, что Закон Божий нужен, но пока не получится его ввести. Это чрезвычайно сложный предмет, про который мы много лет думаем, как его правильно преподавать, но пока еще не поняли, это слишком обязывающий в воспитательном смысле предмет. Потому что вы можете изучать математику и по-разному относиться к математикам, изучать греческий язык и по-разному относиться к греческой культуре. Но не хотелось бы, чтобы люди изучали закон Божий с мыслью «Ну, я, конечно, атеист, но вообще прикольно узнать, что там». Потому что это все же про путь к нашему спасению. И если мы детям ошибочно укажем этот путь, то это очень большая ответственность. А так, как преподается сейчас ОРКСЭ и прочее — это, конечно, очень поверхностно.

А что вы думаете об активном использовании образовательных технологий — приложений, игр?

— Вот идея автоматизировать преподавание мне не близка, потому что тогда не совсем понятно, зачем вообще всё, если наш учитель — автомат. У Норберта Винера, американского учёного, математика и философа, есть книжка, которая в русском переводе называется «Кибернетика и общество», а в оригинале — «Человеческое использование человеческих существ». И когда мы учим детей с помощью технологий и геймификации, это просто не человеческое использование человеческих существ. Это значит, мы их учим процессам, в которых человек в принципе не нужен и может быть легко заменен. Это абсолютно разрушительно для их мотивации.

Школа — для обучения или для воспитания?

— И для того, и для другого. Идея стерильной академической школы совершенно мне не близка. У нас есть такой латинский девиз «Учись добру у добрых людей» (A bonis bona disce) — и, разумеется, это воспитательная задача.

С одной стороны, между школой и родителями должно быть взаимное доверие, с другой — не должно быть перекладывания ответственности друг на друга. Пусть это будет живой динамический процесс. «Мой ребенок вот такой, давайте вы его будете просто учить, и на этом мы остановимся,» — так не получится.

Вовлечённость родителей в школьную жизнь мы, например, приветствуем намного больше, чем вовлечённость в детскую учебу. При этом есть какой-то формальный минимум, например, обязанность родителя доставить ребенка (или сделать так, чтобы он сам себя доставил) к началу учебного дня. А помощь с уроками… Например, мы не можем вменять родителю объяснять что-то вместо учителя, если ученик не понял. Но есть родители с недюжинным педагогическим талантом, хорошо знающие эту тему, и они объяснят. А вот с чем мы пытаемся осторожно бороться, так это с избыточным количеством репетиторов.

Но сколько детей, столько и способов учения. Если родитель знает программу, готов помогать, если ребёнок не ненавидит родителей и изучаемые предметы, а счастливо и успешно обучается по этой схеме — пусть так и будет. Кто мы такие, чтобы оценивать эту вовлеченность родителя как невротическую или здоровую?

А как насчет общей нагрузки на школьников? У многих же есть не только репетиторы, но и спорт, например?

— Дополнительные занятия — отлично, особенно если это не слишком узко сфокусировано, если ребенок не занимается футболом только с целью стать профессиональным футболистом (или если это не родительские амбиции). Но бывает, что это не очень полезно для учёбы, потому что всякий профессиональный спорт сильно фиксирует человека на своем теле, на идее какого-то телесного подвига. Вот в Древней Греции как раз стремились гимнастическое начало, физические упражнения, сочетать с мусическим началом — умственным, нравственным и эстетическим. А вот мусическое начало в ранней подготовке спортсменов совершенно у нас упускается из виду.

Платон, конечно, был олимпийским чемпионом по боксу, но любим мы его не только за это.

У школьников сегодня ценится не только прилежание, но и индивидуальность, умение общаться, работать в команде. Как, по-вашему, это важно?

— Мне кажется, что развитию soft skills, мягких навыков, сейчас придаётся несколько преувеличенное значение. Многие полагают, что мягкие навыки заменяют твердые, но они хороши как раз тогда, когда твёрдые уже есть. Вот у меня на двери есть надпись «Пока ты не святой, будь образованным». Это сказал митрополит Антоний Сурожский. Образование все равно на первом месте.

Как выбрать, что ценнее, индивидуальность или качественное разностороннее образование? Как говорил герой, кажется, Аркадия Райкина, всякое воспитание — это насилие.

Вот я говорю, что ребенок в определенное время должен быть на пороге школы. Разве это не насилие? Может, ему хочется поспать, он видит прекрасные индивидуальные сны, а его грубо извлекают из постели.

Так что когда мы спрашиваем, насколько ценна индивидуальность, надо посмотреть на эту индивидуальность. Мы все равно имеем перед собой образец, границы. В границах, пожалуйста, будь индивидуальным, проявляй свои лучшие качества, ошибайся, учись. Речь идет именно о качестве этой индивидуальности: Пушкин писал стихи, народ читал стихи Пушкина и думал, что Пушкин не решает математические задачи, попадает в какие-то истории, занимается атеизмом и так далее. Но стихи эти такого качества, что мы ему это прощаем, его талант дает его индивидуальности некоторые права. Не полностью оправдывает все остальное, а дает — некоторые.

Как вы относитесь к раннему разделению по профилям в школах?

— 30 лет назад выбор профиля обучения происходил в возрасте 17 лет, к окончанию школы, а сейчас — в 10 лет. Хорошо, допустим, у школьника будет больше понимания условной физики. И не будет абсолютно никакого понимания условной истории. Почему? Потому что в 10 лет ему сказали — ты не гуманитарий, ты будешь заниматься точными науками. И он честно занимался физикой, ведь за него это уже решили люди, которые составили учебный план. Нельзя сказать, что общеобразовательные универсальные классы «для троечников», но все же дело не в ассортименте направлений, а в уровне преподавания.

Например, пусть будет достаточное количество школ, где такого разделения на профили нет, зато есть несколько выразительно не похожих друг на друга дисциплин, которые преподаются на очень высоком уровне. И вот эти школы и будут выпускать образованных людей. Доля таких школ и учеников в них может колебаться от трёх до тридцати процентов, но когда сейчас оно составляет десятые или даже сотые доли процента, то говорить не о чем. В Российской империи этот процент был от двух до трех, и, если мы поднимемся хотя бы до этого уровня, — прекрасно.

Я считаю, что у нас есть, скажем так, национальная привычка учиться. При этом советская школа, безусловно, была лучше, чем та школа, которую мы сейчас имеем. Но она, безусловно, была хуже, чем дореволюционная классическая гимназия. Но и гимназия, и реальное училище охватывали проценты возрастной когорты, а советская школа — более-менее всё население. И если исключить 30% троечников, которые на самом деле двоечники, оставались те 60-70%, которые твердо знали, что такое интеграл. А сегодня это же для нас, извините, недосягаемая величина.

Мой любимый тезис — если человек испытывает трудности с возведением тройки в третью степень, это ещё не значит, что он гуманитарий.

С чем выпускник должен выйти из школы?

— С тягой и волей к образованию. Добро — это, безусловно, очень важный навык. Во всяком случае, добро должно обладать некоторой фондовооружённостью. Мне импонируют те, кто говорит: вот я получил начальное образование, а теперь я хочу стать образованным человеком. И это не значит, что я хочу получить профессиональную подготовку, не важно, по математике, физике, экономике, истории. А значит, что я понимаю: для образованного человека есть выбор, чем заниматься, и этот выбор достаточно широк.

Те люди, которые отвечают за большое количество других людей, должны быть добрыми, просвещенными, образованными. Фактически это элита — политическая, экономическая, культурная, элита в смысле достоинства, ресурсов и возможностей существенно как-то влиять на общество и то, что в нем происходит. Образованных людей может быть не очень много, я всегда это настойчиво повторяю, но их должно быть на несколько порядков больше, чем их сейчас есть.

Автор: Евгения Голобкова

.

Поддержать